2–9 сентября 2018 года
Аккредитация
Template "" was not found.
Проводник
Пресса о нас
Фотоальбом
ГлавнаяАрхив фестиваля2005Статьи
Интервью с Виктором Мережко

Интервью с Виктором Мережко

16 Сентября 2005


– Виктор Иванович, как вы смотрите на сегодняшнее российское кино?
 – Кино становится настоящим бизнесом. Сериальная продукция сегодня полностью окупаемая. Лет через пять станет окупаемым и собственно кино. По-видимому, государство наконец услышало завет Ленина, что важнейшим из искусств для нас является кино. Я этому бесконечно рад.

 – Вы были успешным человеком в советские времена, и вы успешны сейчас. А когда вам было более комфортно?
 – Когда в начале перестройки был период бескартинья, я работал на телевидении, вел программу «Мое кино». Это была передышка. Сегодня мне просто торчать в «ящике» неинтересно. У меня очень много работы. 1 октября я запускаюсь как режиссер и автор сценария с 12-серийным фильмом «Сонька Золотая Ручка». Более драматической женской судьбы я не встречал. Она знала пять языков, была великолепным музыкантом. Талантливый человек, но погибла из-за страсти. Влюбилась в молодого мужика, он сдал ее полиции, получил за это бешеные деньги. Посадили под Красноярском, бежала к нему, и он опять сдал ее полиции. Сослали на Сахалин. Единственная женщина в истории России, которая восемь лет сидела в камере в кандалах. Ее навещали Чехов, Дорошевич. Она была фантастической аферисткой. Блистательно работала. Устраивала такие спектакли! Сонька меня держит. Я безумно люблю этот проект.

– Эдуард Тополь про вас писал: «Витя Мережко, которому рафинированные мосфильмовские редактрисы говорили, что он не умеет писать по-русски, исчез из мосфильмовских коридоров после 66-го и появился там снова лишь весной 67-го, держа под мышкой пять новых сценариев. «Витя, как ты написал пять сценариев за пять месяцев?» – изумился я. «Задницей», – объяснил Мережко. Я не поверил. «Повернись». «Сегодня я в других брюках, – сказал Мережко, – но, если бы ты увидел мою табуретку, она сияет, как лысина Хрущева». Это правда?
– Да, только немного перепутаны сроки. Я появился снова не в 67-м, а в 75-м. Меня восемь лет не пускали на «Мосфильм». Я был студентом второго курса, а на «Мосфильме» уже снимали картину по моему сценарию. Я не москвич, ростовчанин, денег не было, прописки не было, жилья не было. С 68-го по 71-й год болтался с молодой женой, ныне покойной, не имея ничего. Меня и милиция ловила, и в парках мы ночевали. Но ни за что не хотел уезжать из Москвы. Я понимал, что потерять Москву – это потерять будущее. Комедию «Вас ожидает гражданка Никанорова» я написал в 69-м году, а запустили ее только в 79-м. На «Мосфильме» в те времена работал редактором Борис Кремнев. Я к нему пришел с этим сценарием. Накачанный, здоровый, бицепсы торчат. «Ты что, оператор, что ли?» – спрашивает. «Нет, я сценарист». – «Ну а чего такой накачанный?» – «Просто люблю качаться». Месяца три я ему звонил, потом пришел забрать сценарий. «Вы прочитали?» – спрашиваю. «Прочитал». – «И что?» – «Г..но, графомания. Ты, мужик, шел бы вагоны разгружать со своими бицепсами». Через десять лет по иронии судьбы этот сценарий опять попал к Кремневу, тот сказал, что сценарий классный и он срочно его запускает.

– Почему вас восемь лет не пускали на «Мосфильм»?
 – Не то чтобы не пускали, просто болтался по коридорам молодой мужик, на фиг никому не нужный. А потом все поехало, особенно когда Михалков «Родню» снял. Тогда он был, пожалуй, даже более популярен, чем сейчас. Чист, красив, светел и молод. Через год появились «Полеты во сне и наяву» по моему сценарию, а потом кассовая картина «Прости». И понеслось. Я понял, что человек должен себя любить. Я своим детям – Маше и Ване – все время говорю: «Если ты сам себя не любишь, кто же другой полюбит?» Я, когда сценарий закончу, всегда говорю: «Вот такой сценарий написал!» А кто еще меня будет стимулировать?


 – Ну да, сам себя не похвалишь… Но для успеха этого маловато.
– Конечно, это еще и везение, но и трудолюбие. Вот сейчас я заканчивал как режиссер новый фильм «Красная комната», одновременно начал писать «Соньку Золотую Ручку» и тут же запустился с новым режиссерским проектом, который сейчас условно называется «Страх». То есть я приходил со съемок и садился писать.

 – Расскажите про фильм «Красная комната», он ведь скоро выходит в прокат?
– Этой картиной я горжусь. Продюсер Тамара Гарамова принесла мне сценарий Эдуарда Володарского, предложила поставить. Я сказал: «Володарского я не люблю. Мы с ним враги». Я сам как сценарист выше Володарского, я так считаю. Прочитал сценарий – плохой! Это как бы история великой актрисы Зои Федоровой и ее дочери Вики, рожденной от американца. Он назывался «Русская». Тамара говорит: «Я помирю тебя с Володарским. Перепиши его». Но это значит нарваться на скандал. Я знаю характер Эдика, дракой может кончиться. Я встретился с Эдиком. Он дал расписку, что разрешает переписать сценарий. Я максимально отошел от истории Зои и Вики Федоровых. Для меня это вторая часть «Полетов во сне и наяву», но только про женщину. Растерзанная душа, ненайденное место в жизни. Ее предали, она предала. Она приезжает из Америки в Россию, ее крутит, колотит, и неминуемо приближается гибель. Фильм-истерика, фильм-депрессия. Стал искать актрису. Человек сорок посмотрел. Ну нет актрисы, чтобы нерв от начала до конца роли! В итоге нашел Ольгу Ломоносову, она из Вахтанговского и Театра Станиславского. Сейчас снимается в каком-то колбасном сериале типа «Бедной Насти». Я не знаю, зачем она полезла туда. Можно в сериале сняться, но не в «мыле». Елену Корикову «мыло» убило окончательно. Она на всю жизнь останется «Бедной Настей». В фильме «Страх» должна была сниматься Марина Александрова, но потребовала слишком высокий гонорар. И слава богу, Светлана Ходченкова в этой роли просто блистательна.

– Что вы смотрите по телевизору?
 – Новости и канал «Культура». Сериалы не смотрю. Есть любимые фильмы. Недавно пересмотрел «Любовника» Валерия Тодоровского. Олег Янковский там потрясающий. Есть актеры, которые с годами смотрятся еще лучше. Олег Табаков, с моей точки зрения, теряет как актер, он стал слишком цирковым, ему бы на манеж. А Янковский похож на выдержанное, очень высококлассное вино. Ему бы побольше сниматься и чуть поменьше быть мэтром. – Что происходит с «Никой»? – Я четырнадцать лет был президентом «Ники», потом начались бодания с Михалковым. Мы пятнадцать или шестнадцать лет не разговаривали, не подавали руки друг другу, хотя года два были друзьями не разлей вода. Ради меня он даже задвинул своего любимого Адабашьяна. А потом обиделся, что я писал «Полеты во сне и наяву» на него, а эту роль сыграл Янковский. Но с Михалковым картина не получилась бы. Он стал бы режиссировать, потом его мощные глаза не из этой картины. И Балаян предложил Янковского. Потом «Родня», особенно в черновой сборке, мне резко не нравилась. Мне казалось, что она слишком фарсовая, что он ее пережал. Я одному общему нашему товарищу сказал: «Да, дерьмо, это не мой сценарий!» А он передал эти слова Михалкову. Еще «Ника» дала Михалкову не три приза, а один. Так пятнадцать лет не здоровались, сейчас примирились. По крайней мере уже не враги.

- Расскажите про ваш фестиваль "Киношок". 
– Наш фестиваль лихо вскочил в нишу, которую никто не занял, – это фестиваль стран СНГ и Балтии, самое перспективное направление. Казахи какие фильмы снимают! Узбеки, таджики, эстонцы блистательно работают! Конечно, они заинтересованы в российской площадке. На фестивале идеальная атмосфера. Нет чинопочитания. Я, президент фестиваля, вместе со всеми – на пляже, в кафе, на просмотрах. У меня только, в отличие от других, двухкомнатный номер. Потому что ко мне приходят казаки, их негде разместить с вином, виноградом и варениками. Сейчас Роднянский и Толстунов на их новом «Кинотавре» взяли нашу схему. Они тоже делают кинофестиваль, а не кинотусовку.

 – Как бы вы оценили свой характер?
– Я Лев. Я интеллигентный человек, но, когда мне наступают на хвост, становлюсь хамом. А как еще? Надо защищать себя и своих близких.

 – У вас есть увлечения, хобби?
– Я собираю оружие и хлопушки от своих фильмов. У меня дома висит целая коллекция – штук сорок. Грибы не собираю, рыбу не ловлю, на охоту не езжу. Мое хобби – красивые девушки. – Животные дома есть? – Говорящий попугай Ксюша. Порода жако – серый попугай с красным хвостом. Живет со мной уже двадцать пять лет. Говорит, понимает, ругается, обижается, радуется. Выщипывает себе перья. Я ей говорю, когда она это делает: «Что ж ты как лысая вокзальная проститутка сидишь?!» Знает все мои повадки, не любит, когда ко мне приходят женщины. Если я кого-то привел, делает так: «Ха-ха-ха!» С утра поспать не дает, только светает, она говорит: «Ку-ку, папа!» Умна, зараза.

 – Вы знаете историю своего рода?
 – Моя мама – Гончарова. Никакого отношения к знаменитым Гончаровым не имеет. Она родилась в верховьях Дона, на границе Воронежской и Ростовской областей. Ее отец был кузнец, Гончаров Ефим Петрович, жил в селе Петровка. А отец из-под Полтавы, из города Глухов, оттуда мои корни. Сам я родился на хуторе.

 – Ваше отношение к кино со временем меняется?
 – Я своих коллег безумно люблю. Вообще кино – красивое и светлое искусство. Писатели, особенно поэты, – это страшные люди. Он написал толстейшую книжку, и ходит, и начинает долбать тебя своими стихами. А киношники – легкие, веселые. Играют как бы шутя. Телевизионщики – другие, в них больше амбиций. У киношников тоже амбиции, но они творят на съемочной площадке. Когда я иду по Москве и вижу, что где-то идут съемки, непременно остановлюсь и буду, как неандерталец, с восторгом смотреть, что там происходит. Съемочная группа каждый день собирается в семь утра на площадке, умирая от желания собраться. Мир особых, сумасшедших, восхитительных людей.

– Вы по-прежнему в хорошей форме. При такой интенсивной работе откуда берете силы?
– Да, я в хорошей форме. Полтора часа утром делаю зарядку. Могу и двести граммов выпить, но я не запойный человек. Я очень люблю своих детей. Остался вдовым и дал им слово, что никогда не приведу в дом мачеху. Приведя женщину в дом, я сразу бы потерял детей. И потом… Свободный казак живет дольше. Мужик так или иначе попадает под пресс женщины. Женщина ведь намного сильнее мужчины. Вы обратили внимание, что почти все мужья боятся своих жен? Даже если муж не виноват, он чувствует себя виноватым. Приходит домой и на всякий случай оглядывается, не долбанут ли ему сковородой по башке. Я очень люблю своих детей. И потом, простите, я очень люблю женщин. Это тоже помогает. Есть такое понятие, как «рабочая форма». Как только ты расслабляешься, перестаешь писать, сниматься или снимать, то впадаешь в депрессию. Я научился справляться с депрессиями. Если накатит, я обычно подхожу к окну и говорю: «Что тебе не хватает? Дети в порядке. Ты здоров. Женщины тебя любят. Работы полно. Иди, поезжай по делам». У кого случаются такие депрессивные состояния, я бы советовал подойти к окошку, посмотреть на чистое небо и произнести слова о своих достоинствах. Не поминая ничего плохого. Очень помогает.


НАТАЛЬЯ РТИЩЕВА



Вернуться к списку