2–9 сентября 2018 года
Аккредитация
Template "" was not found.
Проводник
Пресса о нас
Фотоальбом
ГлавнаяАрхив фестиваля2005Статьи
Киношок-2005: Вид снизу лучше

Киношок-2005: Вид снизу лучше

16 Сентября 2005

В раскочегарившемся конкурсе четырнадцатого "Киношока" возникла картина, будоражащая умы. Никто не назовет ее шедевром, хотя автор Шарунас Бартас у себя в Литве не первый год ходит гением. Однако фильм "Семь невидимок" /Septyni Nematomi Zmones/ (2005), спорный до безобразия, до раздвоения личности (как и многие двусмысленности жизни), очень четко, очень актуально касается разницы между реальностью и ее профанацией.

Начинается с огней ночного города. Несколько крупных планов человеческих лиц. Крупный план чьей-то руки, воровато включающей зажигание в автомобиле. Три мужика и девица угнали иномарку и едут куда подальше. Похоже на дубль "Бумера" (2003), однако это не так. Ноль драматической информации. Персонажи никак не связаны и почти даже незнакомы, и по ходу езды о них узнается немного. Куда и зачем бегут, почему угоняли и делали это вместе, режиссеру неважно. Точно так же ему неважно, откуда "Семь невидимок", если в кадре четыре человека. Сам Бартас признался, что просто "любит один стих с такими словами". Для "важности" у него остаются в таком свете долгие планы степного ландшафта без опознавательных примет, скупые мужские фразы с претензией на вескость и в целом – полностью "символическое", "притчевое" кино от автора и для автора. Сугубо про "он так видит". Мир очень красив (птицы на шоссе) и многозначителен без понятия. Смотрите на закат. Следите за рукой. В принципе против того, чтобы "он так видел", никто ничего не имеет. Но когда в течение часа бог-автор, притческазитель не видит ничего, кроме неба на фоне четырех прозрачных угонщиков ублюдочного типа, все остальные, кто богом не является, могут и с глузду съехать. Кустик-елочка, кустик-елочка, кустик-елочка. А если ты еще и не ублюдок?..

 Когда главный угонщик (Дмитрий Поднозов) продает иномарку, берет деньги себе и кидает сообщников, вместо "Бумера" есть уже подозрение на дубль "Возвращения" (2003). Вся ложная многозначительность плюс красоты налицо, а тут еще главный угонщик добрался до хутора, где у него потомство. Правда, не два мальчика, как у Звягинцева, а только одна девочка, но у нее тоже есть молчаливая мама. И папе тоже некуда больше идти, кроме как к невинному ребенку. Это еще примерно полчаса с разной домашней птицей и прикуриванием папирос. Кто с глузду не съехал, видит десятый сон с приключениями, превращениями и со всем бесконечным многообразием нормального человеческого сна. На экране все то же и никогда не изменится. И вдруг... Вот в какую-то срединную минуту этого безобразия вдруг надо вовремя пробудиться и немедленно очухаться. Минут за сорок до конца идет другое кино. То есть совсем другое, на уровне лучших образчиков современности ("Мирная жизнь" (2004), "Трансформатор" (2003), "Четыре" (2004)).

 К несчастью, главного угонщика догнали его сообщники, зато с другой стороны на хутор понаехали местные деревенские и устроили пьянку. Весела была ночь. Все местные деревенские были либо сразу после зоны, либо между ходками на нее. Всех их изображают уже не актеры с "ролями", а простые "наши люди" – узбеки, татары, армяне, литовцы, русские. Все говорят на русском языке, а вы прекрасно сами можете представить, что наш человек по пьяни говорит непосредственно следом за "ты меня уважаешь". На съемках, опять же признался автор, работа над "ночкой темною" шла чисто импровизационно. У местных вместо "ролей" было много-много выпивки, мат-перемат в предельно убогом деревенском быту и такая мгновенная выразительность, что ровно противоположно началу "Семи невидимок". Пошел уже, наоборот, переизбыток информации. Перебивая друг друга в цельно-матерном пьяном реченедержании, эти взрослые грязные златозубые мужики и щербатые бабы "с сосками выше головы" в полчаса рассказали и спели, и станцевали все друг о друге, о своей жизни, семьях, о матерях и детях, о сексе и об истории государства Российского и ее светлых перспективах. Давно привычный образ полной деградации народа здесь ежесекундно конкретен в мельчайших страшных деталях. Смешных в той же степени, если под музыку:

 "Я не курил бы, мама, плану,
Я не курил бы анаши,
Курил бы я обычную махорку,
Но злые люди довели".

 Среди деталей деградации кончилась "притча". Речь больше не идет о "любой стране", где "любая судьба предопределена". Есть лишь абсолютная, самодовлеющая реальность – кино "под документ", ставшее чем-то большим, нежели кино. Русским миром, не стесняющимся камеры. В конце концов, бытовым видео именно русских проституток любого возраста и пола заполнен порно-Интернет, и это отнюдь не "экзистенциальное", а сегодняшнее и здешнее бесстыдство. Но "большее, чем кино" значит также у Бартаса не пресловутую "русофобию", а всего лишь возможность проникновения в "русский мир" со стороны – вот, например, с литовской стороны – и даже шанс на перемену участи. То есть понятие стыда.

 Впрочем, автор сам, судя по фильму, не понял всех шансов и перспектив "мира". До последнего кадра сымпровизированная реальность продолжает перемежаться ложно-многозначительными исполнителями в "ролях", на редкость фальшиво глядящими и молчащими, продиктованными все тем же "как он видит". Аллегориями. Намеками. Указующими перстами. Насколько этот "авторский диктант" ограниченнее, пошлее, картоннее, чем бесстыдный живой русский мир, говорить не приходится. Тем не менее, главный вопрос остается. Отменяет ли общая претенциозность куски абсолютной искренности? Впечатление очень двойственное. Есть, о чем поразмыслить.


К.Тарханова



Вернуться к списку