2–9 сентября 2018 года
Аккредитация
Template "" was not found.
Проводник
Пресса о нас
Фотоальбом
ГлавнаяПресс-центрСтатьи
О "Границах шока". Письмо второе

О "Границах шока". Письмо второе

17 Сентября 2009

Ряд фильмов программы позволяет поговорить о смысле создания кино- и видеопроизведений сегодня. Вот о чем их создавать и зачем? Авторы используют разнообразные кинематографические приемы и выдумывают прихотливые сценарии, но есть и обычное человеческое измерение - темы и проблемы, о которых говорят и думают. Концепция человека и мир, образ общества.

"Rampcramp" режиссеров из Эстонии Катрин Сипелгас и Элен Лотман - про юного Яна, сочиняющего комикс о террористах. Весь день он проводит со своими друзьями, катаясь на велосипедах и скейтах и общественном транспорте. Он не может понять этих парней-террористов, но вся его компания успешно терроризирует старушку в поезде: они всего лишь демонстративно курят. И всей своей компанией и силой решив сопротивляться грубым и отвратительным охранникам и истеричным пассажиркам автобусов и всем-всем, кто любит предъявлять подросткам претензии, решают закурить в автобусе. Заходят, едут - все ждут Яна и не курят, а он один в темноте ночи в переполненном автобусе выдыхает дым в лицо мужчины и женщины. Дымит и дымит - спасибо авторам фильма, мужчина не врезал Яну в челюсть. Молодые люди просто обнаружили, выйдя из автобуса, что остальные, не видя Яна, не всей стаей, не решились. Осознав одинокость человеческого существования, наш герой приобретает редкостное бесстрашие. В чем же сила террора: в силе воли личности или в силе единства группы? Что есть поступок? Что есть поступок, если ты сам единственный зритель своей жизни? Познание мира и себя сцеплены накрепко. Можно задавать себе разные вопросы, и не хочется выводить мораль или оценивать киноязык.

Я вообще удивляюсь, почему каждый фильм дает повод что-то о нем сказать. Но какой из них задевает, трогает, говорит что-то о современной жизни важного?
И здесь, конечно, одним из главным в программе оказывается работа "Гренельские соглашения" творческого объединения ФИКС-РИФФ-БУДРАЙТСКИС-ОЛЕЙНИКОВ. Про труд и его смысл, про труд и работу, работодателей и рабочих, справедливость и несолидарность. В одном из клубов в московском центре "Европа" художники говорят с работниками – про опыт французской революционной весны 1968 года и Гренельские соглашения - и спрашивают поваров и официантов, за что они готовы бороться и как живут.

Говорить про Гренельские соглашения в России сегодня придет в голову только художникам, и этот фон и нерв разговора, для авторов - как теплая грелка в постели англичанина, а для меня как зрителя - придают фильму некоторую формальную изысканность, композиционную целостность. Это не натуралистическая картина современной жизни, но именно критический и культурный, нуждающийся в культурном языке, разговор о ней. Идеалистический разговор в обществе без идеалов.

Очень разительно фильм "Гренельские соглашения" отличается от мимикрирующего под документальный фильма "Словно жду автобуса" Ивана И. Твердовского, где, на мой взгляд, проблематика схожая, только не звучат там слова неолиберализм, капитализм, марксизм, да и прочие слова из культурного обихода. Там простые парни, рабочие завода, хотят секса. Там юная миловидная неблагоразумная девушка, даже застенчивая как будто, готова спать со всеми, и все они вместе мечтают о теплом уютном мире, где работа и зарплата. Но вот как они будут тратить свое свободное время? В российской провинции не знают, как  лучше могло бы быть, но знают, как сейчас: пиво, сухарики, сигареты, разговоры, мечты?

"Словно жду автобуса" смотрится как триллер: ожидаешь всего самого ужасного, в духе маркиза де Сада, а потом понимашь, что все ужасное уже произошло Чуть ли не при рождении всех этих ребят, если не их родителей. Это отсутствие своей воли. Жизнь по девизу - уж как пойдет.
Вот парни замечают на автобусной остановке девушку, вот девушка Лада садится в машину, заходит в квартиру к четырем парням, намерения которых зрителю очевидны, вот Лада от смущения наклоняет голову, не курит, а вот уже она, пока все парни свернувшись в рогалики спят, прибирает на столе посуду, тихо-тихо, чтобы никого не разбудить. Вымоет или не вымоет? - вот он горький смех, садистский смех. А Лада уже идет по ночному городу и спиной к зрителям говорит, что часто ждешь на остановке автобуса, мерзнешь и мечтаешь, чтобы приехал другой автобус, который увезет ее в другой город, в другой мир, но такого автобуса нет.

Верит ли Лада, нашлась бы для нее подходящая остановка, этот другой город, работа?
В фильме "Гренельские соглашения" быт иной, столичный. Флаги европейских держав, лифты из стекла и позолоченного металла, зависающие в пространстве, все сверкает, блестит, как в утопих и антиутопиях.

Общество капитализма и потребления не скрывает своих примет, и внутри этой системы люди находят себя, подлаживаясь под нее. Занимаются любимым делом и перестают поддерживать товарищей в конфликтах, как повар Миша, верят, что любой труд облагораживает, но чтобы заработать, вынуждены жульничать, как бармен и официантка. Хотят ли они в благополучном городе более радостной жизни, более справедливой? Пожалуй, да. Но, вероятно, эта улучшенная жизнь мыслится как переезд в автобусе: вот ты уже не работник клуба, а его посетитель, вот уже денег больше и прав больше.
Говорят, большинство россиян - люди страшные. Объявления на подъездах пестрят всякими призывами: не шумите, не бросайте мусор, уважайте соседей. Общество все более равнодушно к общественным проблемам, не ценит публичных пространств. Но и опыт 1968 года, похоже, не актуален и не реанимируем, как античные времена. Это история, которую не застала как минимум половина из ныне живущих. Плохо другое: у нас нет своей мечты, своей солидарности, зато, подозреваю, много своих гренельских соглашений. Каждый день все их и подписывают, по одиночке.


Марина Соколовская



Вернуться к списку